Категория | Геополитика

Есть ли будущее у российской федерации?

Существует целый ряд объективных причин, делающих распад нынешнего Российского государства более чем вероятным

Пожалуй, самым бесперспективным политическим проектом были предложения по созданию так называемой «Сибирской республики». У современных сибиряков, при всем их недоверии к центру, подобные предложения не вызвали никакого воодушевления. Тяга к государственной автономии в нашем регионе до сих пор не обнаруживает признаков какой-либо заметной социальной тенденции, чтобы можно было говорить об этом серьезно. Поэтому досужие измышления насчет возможного сознательного отделения наших территорий от остальной части России абсолютно беспочвенны. Однако это не означает, что нечто подобное не может произойти вопреки пожеланиям и надеждам большинства сибиряков. Произойти в результате спонтанного, незапланированного распада нынешней Российской государственности. Думать так  нас вынуждают некоторые очень досадные обстоятельства нашей современной  действительности.

   Кто такие «Мы»?

В памятный субботний вечер – как раз после трагических событий в Беслане – президент Путин произнес в своем телеобращении одну очень трогательную и красноречивую по глубинному смыслу фразу: «Нация должна объединиться перед лицом опасности». Именно так – «Нация», в единственном числе. Удивительно было слышать такое от человека,  привыкшего до того момента назидательно заявлять: «Россия – многонациональное государство!». И вот теперь речь пошла о некоей единой «нации», существующей, к сожалению, исключительно в воображении Главы государства.

 

Проблема Путина как верховного правителя именно в том и заключается, что Российская Федерация действительно оформилась как «многонациональное» государство. «Нация» именно тем и отличается от «народности», что является полноправным учредителем собственной государственности. В этом смысле наличие двух десятков «национальных республик» в составе РФ делают разговоры о «единой» нации неких «россиян» совершенно бессмысленными. Любой, например, житель Чечни может в первую очередь осознавать себя в качестве гражданина Чеченской республики и только потом – гражданином РФ. И оснований для подобной самоидентификации у конкретного чеченца значительно больше, нежели у некоего абстрактного «россиянина».

 

Дело в том, что любая нация осознает свое единство не благодаря графе в паспорте, а благодаря наличию четких социо-культурных критериев для самоидентификации. В основе таких критериев лежит единый социальный код, или единый национальный символ, по которому недвусмысленно определяются «свои» и «чужие». В качестве такого единого национального символа могут выступать родо-племенные традиции, какое-либо вероучение, общий религиозный культ, социально-политическая доктрина, идеология и т.д. В этом смысле у тех же чеченцев есть все составляющие для осознания себя в качестве единой чеченской нации – общность происхождения, общие традиции, единый религиозный культ, единое «чеченское гражданство», наконец. И в этой связи совершенно непонятно, на какой основе они должны осознавать себя «россиянами»? Тем более, что все атрибуты полноценной нации (в виде собственной государственности) они уже получили.

 

В свете сказанного патетический предвыборный слоган наших «единороссов» — «Мы все такие разные, но все же мы едины» — обнажает свою надуманность и бессмысленность. Это тот случай, когда навязчивая сентиментальная риторика заслоняет трезвое понимание сути вещей. То, что мы, «россияне», действительно разные – есть очевидная для ума истина. Но вот заявление о нашем «единстве» – это уже неостроумная выдумка современных политтехнологов. «Едины» в чем и на основе чего? Любой русский, проживающий где-нибудь в средней полосе России, в большей степени признает «своими» русских жителей «самостийной» Украины, чем чеченских «россиян» с «нашего» Кавказа. Это свидетельствует о том, что гипотетические «россияне» напрочь лишены единого национального символа, а стало быть, какой-либо реальной идейной и духовной основы для осознания себя в качестве единой нации.

 

Надо признать, что нынешнее состояние РФ является не просто искусственным, но в определенном смысле беспрецедентным. Беспрецедентным именно в силу своей искусственности.  Напомню, что все предшествующие формы нашей государственности развивались под прямым воздействием на общественное сознание единого национального символа. В период Московского самодержавия таким национальным символом была уверенность в своей особой духовной миссии. Русские мыслили себя носителями «истинной веры», преемниками Православной Византии (идея Москвы как «Третьего Рима»). Разрушение этого символа привело к Расколу и подготовило почву для болезненных петровских реформ. В имперский период жители России воспринимали себя в качестве подданных русского царя, связывая служение ему с выполнением религиозного долга. Дискредитация русского самодержавия, в конце концов, привела к революционным потрясениям и развалу Империи. В советский период скрепляющим символом стала большевистская идеология. Дискредитация большевизма, в свою очередь, привела к развалу Советского Союза и появлению на мировой карте геополитического недоразумения под названием «Российская Федерация».

 

Итак, исходя из сказанного, развал государственности есть прямой результат утраты единого национального символа. Это подтверждается примерами не только российской, но и всемирной истории. Так, распад Римской империи был вызван бесконтрольным смешением различных религиозных и культурных традиций, в результате чего понятие «гражданин Рима» утратило свой изначальный, объединяющий смысл. По тому же сценарию распалось Византийское государство. То же самое, судя по всему, ожидает Америку. И в том же списке, на очереди – Российская Федерация. Конечно, можно было бы надеяться на то (как делают некоторые), что имперские амбиции нынешнего президента сотворят чудо и создадут почву для единения «таких разных» россиян. Но, к сожалению, путинская «пятилетка» наглядно продемонстрировала, что российская власть, вопреки заявленным намерениям, создает все условия для усиления прямо противоположных тенденций.

   «Мы» и «они»: границ почти не видно

Наши либеральные теоретики, показывая на примере Запада благотворное влияние рыночной конкуренции, стыдливо умолчали еще одно важное обстоятельство, без которого западное экономическое процветание никогда бы не состоялось. Речь идет о конкуренции между самими западными государствами. Это есть исторический факт, и не придавать ему значения, значит, ничего не понимать в тех причинах, что ведут к созданию процветающих цивилизаций.

 

Становление национального самосознания на Западе проходило в условиях длительной и довольно жестокой борьбы европейских государств за мировое лидерство. Захват колоний, постоянные военные конфликты, непрерывная экономическая и культурная экспансия – вот те суровые реалии, что вынуждали западную элиту «держать форму» и ставить перед собой амбициозные задачи, неведомые правительству РФ. Именно в ходе такой борьбы жители Англии осознали себя «англичанами», жители Франции – «французами», жители Испании – «испанцами» и т.д. Внешняя конкуренция помогала преодолеть дистанцию между «верхами» и «низами», между элитой и простым народом. Только конкурируя с соседними государствами, жители страны начинали осознавать себя единой нацией. Кроме того, на международном уровне европейцы выступали как некая единая сила, утверждая свое превосходство над другими, неевропейскими народами. Трудно представить себе вменяемого жителя Европы, не верящего в исключительность своей цивилизации.

 

Можно вспомнить и другие примеры. Так, американская нация образовалась в ходе борьбы за независимость, а в дальнейшем самосознание американцев укреплялось благодаря конкуренции со странами Старого Света. Японцы сотворили свои экономические чудеса, желая продемонстрировать государствам-победителям свое национальное превосходство (японцы до сих пор считают себя потомками богов). Сегодняшний Китай совершает экономический прорыв, бросая откровенный вызов Западу.  Да и наш «советский» народ, если вспомним, добивался успехов в стремлении одержать победу над «капиталистическим лагерем».

 

В принципе, жесткое разделение на «своих» и «чужих», стремление к лидерству, превосходству над «чужими» характеризуют любое здоровое национальное самосознание. Как в свое время верно подметил Гилберт Честертон: «Рим полюбили не потому, что он был великим – он стал великим, потому что его полюбили». Любой народ, добивающийся успеха в деле построения цивилизации, неизбежно утверждает «свое» вопреки сопротивлению «чужого». Единый национальный символ, о котором речь шла выше,  задает четкую дистанцию между «своими» и всеми остальными.  По этой причине сохранение единого национального символа возможно только в непрерывной борьбе и конкуренции с «чужими». Именно поэтому, как убедительно показывает мировой исторический опыт, великие цивилизации распадались на пике своего могущества, когда из-за продолжительного отсутствия достойных конкурентов  исчезали внятные моральные стимулы для сохранения национального единства.

 

А теперь оценим ситуацию в современной Российской Федерации. Отнюдь не риторический вопрос: какие государства и народы на сегодняшний день являются нашими реальными конкурентами, вероятными противниками или врагами? Кому бросает вызов наше правительство, намереваясь удваивать ВВП, создавать технопарки, развивать высокие технологии и т.д.? Против кого должны объединяться «такие разные» россияне? Согласимся, что выдвинутый на эту роль пресловутый «международный терроризм» есть  лишь неуклюжая попытка наших властей найти подходящий объект для «политкорректной» ненависти. Государства и народы, как мы понимаем,  не конкурирует с распыленными  по горам группировками фанатичных борцов за идеи. Государство конкурирует и враждует с государством, народ – с народом. Против кого, в таком случае, путинская «Россия» намеревается восстанавливать свои некогда утраченные позиции?

 

Если суммировать все косвенные и даже прямые намеки нынешних правителей РФ, то весь наш внешнеполитический курс подчиняется одной нехитрой формуле: «Для России все страны и народы – союзники и стратегические партнеры». Официальная установка на политкорректность исключает постановку вопроса о наших реальных врагах и конкурентах. Курс на так называемое «сближение» с Западом предполагает если не подчинение последнему, то, по крайней мере, принципиальный отказ бросать вызов в этом направлении. Но тоже самое просматривается и на «восточном направлении». Та же картина – на всем пространстве СНГ. Вся государственная стратегия российских политических мужей (если здесь вообще уместно слово «стратегия») выражается в навязчивой демонстрации всем сторонам света своей «доброй воли». Как все это отражается на становлении национального самосознания «россиян», понять не сложно. Ни одна цивилизация в истории человечества никогда не брала на себя обязанностей благотворительной конторы. Отказ от внешней конкуренции снимает с политиков ответственность за будущее страны и делает бессмысленным всякое национальное единение. Ибо объединение ради чего-то неизбежно предполагает объединение против кого-то.

 

Таким образом, Российская Федерация, в силу неискоренимого конформизма и безответственности властей, все больше и больше утрачивает сам смысл своего существования на карте мира. Приходится констатировать  печальный факт: политическое руководство страны совершенно не осознает себя в качестве национальной элиты, способной осознать свое принципиальное отличие от других элит и, в борьбе за самоутверждение, задать вектор социального и государственного развития. Ситуация дополнительно усугубляется тем, что на просторах СНГ, а также (что не менее важно) внутри РФ, идет процесс формирования местных национальных элит, бросающих вызов российской «гегемонии». В таких условиях распад Федерации – лишь вопрос времени, поскольку сам процесс развивается именно в этом направлении. Учитывая глубинную природу кризиса, всякие административные методы по его устранению окажутся бесполезными (несмотря на все потуги  президента укрепить так называемую «властную вертикаль»). Однако не все так безнадежно. Распад путинской РФ может предвещать рождение другого государства, другой России. Поговорим об этом поподробнее.

  РФ погибла – да здравствует Россия!

Излишним будет говорить, что угроза распада нынешней Российской Федерации очень сильно огорчает патриотично настроенных граждан нашей страны. Дело доходит до того, что в прессе раздаются отчаянные возгласы о «гибели Родины», «исчезновении России» и т.д. Однако при более взвешенном подходе ситуация может показаться не столь драматичной. Вопрос лишь в том, что нам понимать под «Родиной» и под «Россией».

 

Проблема в том, что в обществе возникло искаженное восприятие современных исторических реалий. Мы продолжаем уверенно считать, что после распада СССР начался какой-то совершенно новый исторический этап, ознаменовавшийся победой российской демократии. Будто мы живем теперь в абсолютно новом государстве, которому якобы угрожает очередной распад. В действительности же последние пятнадцать лет нашей истории есть не более чем последний, окончательный этап разрушения Советского Союза. Этап некой социо-культурной  аннигиляции всех предыдущих достижений «развитого социализма». Иначе говоря, в «роковом» 1991 году не возникло ничего принципиально нового. Российская Федерация не является каким-то совершенно новым государством. Это — лишь наиболее крупный «осколок» СССР, который, по логике вещей, столь же стремительно разрушается в силу объективных закономерностей.

 

В таких условиях самая здоровая и конструктивная позиция – не отождествлять закономерный и неизбежный распад путинской РФ с «гибелью России» (а тем более Родины). Неверное и слишком эмоциональное истолкование объективного процесса может подтолкнуть нас к бессмысленным и поспешным решениям или вообще парализовать волю. К сожалению, наши патриоты привычно отождествляют Россию (а стало быть – Родину) с государственностью, а потому именно спасение государственности воспринимают как спасение России (Родины). В этом сказывается пережиток имперского мышления, наделяющего государство самостоятельной ценностью и низводящего народ до служебного, подчиненного значения. Вопреки бесчисленным стенаниям по поводу «ограбленного и униженного» народа, российские патриоты-«государственники» непроизвольно (а иной раз и совершенно сознательно) навязывают обществу этатистскую идеологию, соответствующую эпохе «непросвещенного» абсолютизма. Только в рамках имперского стереотипа национальное самосознание мыслится как производное от государственной политики, а не наоборот. Согласно патерналистской логике наших патриотов, именно государство – как институт политической власти – конституирует все нравственные ориентиры и духовные ценности опекаемого им народа. Отсюда вытекает опасение, будто после распада государства народ автоматически утрачивает смысл своего существования, становясь беспомощной жертвой исторических коллизий.

 

В этой связи становится понятным, почему основное внимание российских патриотов уделено проблеме сохранения государственности, причем в ее исторически сложившейся форме. Теоретически такая позиция обычно обосновывается известным демагогическим тезисом о якобы экзистенциальной потребности русского народа подчинять всю свою деятельность интересам имперского и обязательно «многонационального» государства (пусть даже в виде нынешней РФ). Однако подлинная проблема, тщательно игнорируемая нашими «государственниками», как раз заключается в полном отчуждении русского народа от целей и задач «многонациональной России». Точнее, цели и задачи подобного «многонационального» государства не только не согласуются с подлинными интересами русского народа, но и прямо им противоречат. Все рассуждения о нашем будто бы «добровольном и бескорыстном» имперском тягле – кабинетные абстракции недальновидных и сомнительных идеологов, выдвигающих себя на роль патриотов России.

 

Было бы нелепо отрицать одну совершенно очевидную «неполиткорректную» истину: история России есть, прежде всего, история русского народа. Выражаясь философски, русское жизненное пространство есть своего рода атрибутивный компонент российской истории. В этом смысле само существование России неизбежно подразумевает  существование русского народа. Отсюда следует, что навязывание русскому народу целей и задач, выходящих за рамки его осознанных жизненных интересов, ни в коей мере не может быть положено в основу серьезной программы по выходу из кризиса. Даже в том случае, если эта программа ориентируется на патриотические чувства наших соотечественников. Советский патриотизм оказался химерой именно потому, что совершенно игнорировал конкретные жизненные запросы русского народа. Возлагая на русских все бремя державного строительства, большевики не потрудились предложить адекватных компенсаций. Союз распался, в первую очередь, из-за того, что русские уже не хотели быть «советскими», поскольку не усматривали смысла в своих «патриотических жертвах» — ни для себя, ни для своих потомков.

 

Современная Российская Федерация, объявляя себя «преемницей СССР», неизбежно воспроизводит все особенности советской национальной политики, в новых условиях утратившей всякий смысл. Советский интернационализм непосредственно вытекал из провозглашенных большевиками задач построения нового «бесклассового общества». Стоит ли говорить о том, что отказ от большевизма должен, по логике вещей,  автоматически привести к отказу от принципов советского интернационализма? Но именно в этом пункте РФ обнаруживает свое внутреннее сродство с Советским Союзом, а именно в ярко выраженной антирусской направленности своей политики. И в этом же, как мы поняли,  коренится подлинная причина ее грядущего распада (вслед за СССР). Ибо «Россия» не может быть антирусской по определению.

 

В сложившейся ситуации вряд ли можно ассоциировать патриотизм с попыткой сохранить РФ в ее современном виде.  Необходимо понять, что надвигающийся кризис таит в себе глубинный позитивный смысл: мы являемся свидетелями окончательного уничтожения тоталитарного антирусского государства, созданного большевиками на обломках Российской империи. Поэтому вопрос о сохранении и возрождении России (именно «России») есть вопрос сохранения и возрождения русской нации – без всяких «наднациональных» задач и прочих кабинетно-философских выдумок.

  Развал нынешней государственности порождает условия «творческого хаоса», в условиях которого деятельные и целеустремленные натуры освобождаются от бюрократического прессинга и получают возможность для реализации любого социального проекта. Люди, считающими себя патриотами России,  будут иметь реальный исторический шанс воплотить свои замыслы по переустройству нашей общественно-политической системы. Только ощущение собственного бессилия в деле управления хаосом может вынудить некоторых «патриотов»  всеми правдами и неправдами противодействовать развалу существующей государственности. Однако это не значит, что такой «патриотизм» окажется панацеей от грядущего развала. Поэтому самая разумная и конструктивная позиция – махнуть рукой на безнадежную РФ и сосредоточиться на создании подлинно новой государственности, подлинно новой, подлинно русской  России.  Олег Носков



Leave a Reply

Рекомендуем: