Категория | Геополитика

Вторая индустриализация или либеральный реванш?

Наверное, всем хорошо известно изречение, согласно которому история повторяется дважды: сначала как трагедия, а затем как фарс. Более того, существует мнение, что она, взмывая ввысь по спирали прогресса, повторяется бесконечное число раз. Существуют отдельные школы, утверждающие, что с момента окончания “холодной войны”, развала Советского Союза и воцарения однополярного мира история вообще завершена: наступило торжество демократии, либерализма и прав личности, осталось лишь добить отдельные "внеисторические", внесистемные и насквозь пропитанные злыми силами очаги варварства. Но все же большинство вменяемых исследователей согласны, что историческое развитие человечества продолжается и будет продолжаться, доколе сами его носители — живые, наделенные страстями и способностями мыслить и созидать, люди населяют этот мир.

     Если рассматривать нынешний период в историческом контексте, невооруженным глазом просматривается параллель с временами после Октябрьской революции. Разумеется, не детально, не фотографически, а схематически и рельефно, мы можем проследить ряд моментов, до боли напоминающих те, казалось бы, давно ушедшие и забытые "горячие" годы.

     Революция 1917-го — она же в 1991 г; гражданская война — она же, почти бескровная в России, но весьма кровавая по её окраинам (а это — большая Россия, бывшая Империя); разгон Учредительного собрания — он же танковый расстрел Верховного Совета; продразверстки — они же принудительная ликвидация многомиллиардных сбережений граждан гайдаровским правительством. Первая часть НЭПа (1921-1925 гг.): уход государства от тотального контроля над капиталом и мелким бизнесом, анархия в управлении, создание полугосударственных и частных трестов и синдикатов, появление нэпманов-мультимиллионеров, повсеместная раздача земель и собственности в иностранные концессии — она же "лихие 90-е", комментарии не требуются; 1926-1928 гг.: вторая часть НЭПа, наведение порядка в Совнаркоме и в ВСНХ, выстраивание отраслевой модели управления, наведение порядка с концессионерами, подъем в деревне, насыщение потребительского рынка, достижение и превышение экономико-статистических показателей 1913 года — она же 1999-2007 гг.: ликвидация олигархического режима, мощный рост ВВП, восстановление управляемости страны, подъем АПК, восстановление целостности государства (в пределах бывшего РСФСР), достижение позднесоветских статистических показателей в экономике, начало грандиозных национальных проектов и инфраструктурных реформ.

     Много ли различий? Имя им — Легион. А сходств?

     Главное различие, причем несущее ярко позитивную окраску для всех нас, заключается в том, что у большевистского правительства отсутствовали средства на проведение серьезной модернизации народного хозяйства. Россия, столетиями развивающаяся как главная хлебная житница планеты, как исключительно аграрная страна с сегментарными вкраплениями промышленности, и то, как правило, принадлежащей иностранным компаниям, не имела средств для глобального рывка. Помимо этого, подавляющая часть наших сограждан принадлежало к крестьянскому сословию, что не позволяло создать нормальный, "цивилизованный" рынок труда. Не хватало не только квалифицированных рабочих, ощущался закритический дефицит отечественных инженеров, техников, управленцев (менеджеров). Отсутствовали современные технологии, без которых вообще бессмысленно было говорить о модернизации и "большом скачке". Инфраструктура, и в первую очередь железные дороги и подвижной состав, была до предела изношена, морально устарела, а ведь именно она, это многострадальная российская инфраструктура, является главным фактором удержания центральной властью контроля над страной, состоящей из одиннадцати часовых поясов. (Из-за этого, кстати, еще за 80 лет до описываемых событий была проиграна Крымская война).

     Как отметил на Давосе-2007 вице-премьер РФ Д.Медведев, Россия сегодня — это другая страна.

     С 2000 года валовый внутренний продукт в реальном выражении увеличился на 60%, или почти на 7% в среднегодовом исчислении. Средняя заработная плата превысила 500 долларов в месяц, по итогам 2007 года Россия стала шестой страной в мире по объему ВВП (1,2 трлн. долларов). В целом за период с 2001 года мы поднялись на десять пунктов в рейтинге крупнейших экономик мира.

     Понятно, что, как и первый раз, придется догонять. Советский Союз и так отставал от ведущих семи стран в плане разработки и особенно внедрения многих необоронных технологий, ну а 90-е годы добавили к этому отставанию чудовищную пропасть. Но при Путине был накоплен гигантский финансовый потенциал для "второй индустриализации". Нам не нужно больше думать, за счет какой части населения, а точнее говоря, в ущерб какой категории граждан правительство будет осуществлять проект столь грандиозных масштабов.

     Сохранение социальных приоритетов В.Путин подтвердил в своем послании Федеральному Собранию в 2007 году, однако главной задачей поставил изменение структуры экономики за счет массового внедрения в передовые традиционные отрасли промышленности наукоемких технологий.

      Однако и здесь находятся скептики. Раньше они назывались "правыми уклонистами", теперь зовутся "неолибералами-западниками". Это очень умные, умудренные жизнью и опытом люди. Однако все попытки модернизации страны неизменно встречаются ими в штыки. Не так оголтело, конечно, как при их правлении в "веселые 90-е", а с юморком, с подковыркой, с неизменной "заботой о народе". Вот спрашивают у Е.Ясина, научного руководителя государственного университета — Высшей школы экономики, бывшего ельцинского министра. О деньгах спрашивают, о накоплениях в Стабилизационном фонде, что, мол, с ними делать? Ничего, отвечает г-н Ясин, если их тронуть, начнётся такая инфляция, что покачнется мир. Так что, пусть лежат, недоуменно спрашивает журналист. В Норвегии, отвечает Евгений Григорьевич, 100% годового ВВП отложены в нефтяной фонд, а у нас только 7-8% (Норвегия находится на третьем месте по уровню жизни и не является мировой державой. — Н.С.). Дальше — рассуждения в стиле Бухарина: "Черный день", "резерв", "рискованные цели" и т.д. И, наконец,— "рецепт":

     — Вы говорили еще про третью часть Стабфонда, которой можно распорядиться более рискованно.

     — Например, можно покупать бумаги компаний. Только вначале я бы покупал иностранные. Потом подойдет такой момент, когда можно будет покупать и российские бумаги. Когда объявили национальные проекты, я их поддержал, ведь они все были по важным направлениям. Но я сказал, что это не должно превратиться в пустое расходование денег, а должно превратиться в инвестиции. Этого пока не получилось.

     Ему вторит другой либерал, президент национальной ассоциации политических прогнозов М.Урнов: "Образуются вот эти чеболи… Не лучшая характеристика экономики, несмотря на "корейское чудо" (благодаря сверхмощным корпорациям, основанным на государственно- частном партнерстве, Южная Корея за тридцать лет из одной из самых отсталых стран мира вышла в десятку лидеров и гигантов мировой экономики. — Н.С.). А у нас сейчас — просто ставка на эти сверхгигантские корпорации с государственным участием контрольным, соответственно, с ослаблением конкуренции…"

     Хотелось бы думать, что столь интересные мысли высказываются лишь на уровне вышедших в тираж министров и экзотических политтехнологов, но, к сожалению, есть основания полагать, что подобные концепции витают в умах и тех действующих чиновников, от которых зависит принятие реальных решений. На один рубль, который остается сегодня работать в нашей экономике, четыре рубля вывозятся за ее пределы и хранятся либо в валютном резерве Центробанка, либо в Стабфонде. В США — наоборот: один доллар хранится в резервах, а четыре — работают в экономике.

     Монетаристские власти не столько сдерживают инфляцию, сколько под этим предлогом "стерилизуют" идущий в Россию поток нефтедолларов, возвращая его обратно в США. А.Кудрин прямо говорит: "Причина инфляции — чрезмерное предложение денег экономике". Да, по итогам 2007 года золото-валютные резервы РФ выросли более чем в полтора раза — с 303 млрд. долларов до 474 млрд. долларов. Но это только часть правды. Другая заключается в том, что, во-первых, сам по себе объем этих средств относительно небольшой (точнее, просто маленький) и жесткая финансовая политика отнюдь не является обязательной. Во-вторых, инфляция — это не просто избыток средств (по Кудрину), а еще и недостаток произведенных товаров и услуг. Таким образом, рост производства отечественных товаров и услуг (на те же несчастные 80 млрд. долларов) вполне обеспечил бы не только задачи ускорения промышленного роста, но и уменьшения инфляции. Почему и для чего этого не делается — вот вопрос. Николай Сорокин

«Завтра» от 16.01.08



Комментирии запрещены.

Рекомендуем: