Категория | Геополитика

Китай и Россия в ХХI веке. «Желтая угроза» или пробуждение великой цивилизации?

Китай и Россия в ХХI веке

«Когда спящий проснется…»  «В Китае живут одни  китайцы, и даже император у них китаец», — этой фразой из Г. Х. Андерсена еще в ХIХ – начале ХХ века  ограничивались знания  большинства европейцев и россиян о Китае. Но даже эта информация не была точна, когда великий датский сказочник ее обнародовал,  в Китае, кроме самих китайцев  жило  много  других народов,  и даже императором в Китае был не китаец, а маньчжур, ведь у власти находилась маньчжурская династия Цин (1644 – 1911гг). Впрочем, Китай тогда был не субъектом, а всего лишь объектом всемирной истории и такое небрежение к этой стране, а точнее как говорят специалисты по Китаю  «цивилизации, которая притворялась страной», можно понять. И только самые проницательные европейцы в том же ХIХ веке предвидели,  какую роль может сыграть Китай, эта  «вещь в себе»,  если пробудится от исторической спячки. Например, Наполеон говорил  об этой стране-цивилизации, что пусть уж она лучше спит, так как пробужденный Китай может перевернуть мир. У  Г. Уэллса  есть фантастический роман  «Когда спящий проснется». В этом романе пробуждение от летаргического сна всего лишь одного человека изменило ход событий в мире, что же говорить о пробуждении страны, в которой живет шестая часть населения земного шара.   После революции 1911 года  внимание к Китаю  в мире  возрастает, но он по прежнему остается всего лишь объектом  международной политики.  Период 1911 – 1949 гг. можно назвать временем Великой китайской смуты – состояние «полураспада» страны, перевороты, мятежи, гражданские войны, иностранные интервенции. Но после провозглашения в континентальной части Китая  1 октября 1949 года Китайской Народной Республики период очередной китайской  Смуты завершился. После было еще много всякого – война в Корее, ускоренный прыжок к социализму с доменными печами в крестьянских дворах, борьба с «империалистическими воробьями», красные цитатники Мао и «культурная революция». Но необратимые изменения, связанные с ролью и местом Китая в мире, уже произошли. Китай все больше и больше становился важнейшим игроком в геополитике и в  геоэкономике.  Качественный перелом в этом плане произошел после начала в 1979 году реформ Дэн Сяопина.  Сейчас Китай не просто самая населенная страна мира, ядерная держава с самой многочисленной армией (1,7 млн. в сухопутных войсках, 450 тыс. в ВВС и ракетных войсках и 220 тыс. в ВМС, а также ядерный потенциал примерно в 450 боеголовок),  гораздо важнее то, что Китай экономическая сверхдержава. Сегодня китайская продукция присутствует практически во всех странах мира, а  в некоторых странах (например, в России) китайского «ширпотреба», «товаров народного потребления»  даже   больше, чем продукции отечественного производства. По совокупности своего потенциала и ресурсов Китай делает властную заявку на то, чтобы стать в  ХХI веке вторым полюсом силы в мире.    В этой ситуации для России принципиально важно определиться со своими отношениями с набирающим силы  соседом. Ведь, не впадая в самоуничижение, стоит честно признать, что если дела будут развиваться,  так как они развивались в последние двадцать лет, то очень скоро Россия будет чувствовать себя рядом с Китаем как мышь под боком у слона. Впрочем, даже если Россия начнет наращивать свою экономическую и военную мощь,  русский медведь по сравнению с китайским драконом по многим параметрам будет значительно слабее. В этой связи жизненно необходимо ответить на следующие вопросы:«Чего нам ждать от Китая и как будут развиваться российско-китайские отношения?», «Насколько активно и агрессивно будет развиваться экономическая и демографическая экспансия Китая в Россию?»,  «Какую роль в этих отношениях будет играть США?» и, наконец, вопрос особо важный для тех, кто живет в Сибири «Грозит ли Сибири участь стать  китайской колонией?»   Но прежде чем пытаться отвечать на данные вопросы, необходимо хотя бы кратко рассмотреть историю отношений Китая и России. Сегодняшние проблемы и возможные перспективы во многом предопределены тем, что мы уже получили от прошлого. Помнить об этом особенно полезно, когда речь идет об отношениях с Китаем. Ведь  ментальности китайцев свойственно представление о том, что прошлое никуда не уходит. Оно продолжает жить в настоящем. Поэтому,  только проанализировав прошлое, мы сможем подойти к ответу  на поставленные выше вопросы.

 

Медведь и дракон       Россия и Китай встретились в ХVII веке. В своем продвижении на восток русские землепроходцы вышли к границам Китайской империи, которой тогда правила Маньчжурская династия. Краткая конфронтация закончилось подписанием Нерчинского (1689г.) и Кяхтинского (1724г.) договоров. Они на полтора века разграничили сферы российских и китайских интересов в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. Однако во второй половине ХIХ века баланс сил в этом регионе изменился. Китай слабел и у него уже не было ресурсов для удержания в своей орбите Приамурья и Приморья. В 1858 году между Россией и Китаем был подписан Айгунский, а в 1860 году Пекинский договор, согласно им Приамурье и Приморье переходили под российскую юрисдикцию. Надо сказать, что эти договоры полностью отвечали тогдашней дипломатической практике, основываясь на которой Россия  в тоже время (1867 году)  продала США Аляску. Айгунский и Пекинский договоры до  1964 года не вызывали претензий с китайской стороны. И лишь в разгар китайской «культурной революции» руководство КНР заявило, что не признает договоры, заключенные с Россией в середине ХIХ века, на практике это означало претензии на полтора миллиона квадратных километров российской территории.  Интересно, что в заключенных сейчас российско-китайских соглашениях о границе нет никакого упоминания об Айгунском и Пекинском договорах и это настораживает, получается, что на международно-правовом уровне Китай сегодня не выразил своего отношения к переходу Приамурья и Приморья к России.    Если же вернуться к временам присоединения   Приамурья и Приморья к нашей стране, то его результатом стало появление китайской диаспоры в России. Часть китайцев изначально жила на присоединенных землях, а часть впоследствии переехали  из Китая. В начале ХХ века в России проживало немало китайцев, точной статистики нет, но по косвенным данным можно предположить, что пропорционально их было не меньше, чем сейчас, а возможно и больше.    И уже тогда в распадающейся империи Циней проявлялись настроения исторического реванша по отношению к Западу и России. Известный русский философ Владимир Соловьев описывает как он, будучи в Париже в 1888 году,  попал на заседание Географического общества, где среди европейцев оказался один китаец – военный агент (военный атташе) китайского посольства во Франции. В ходе возникшей на заседании полемики выступил и китаец. Вот что он сказал, обращаясь к европейцам,  в пересказе Соловьева: «Вы истощаетесь в непрерывных опытах, а мы воспользуемся плодами этих опытов для своего усиления. Мы радуемся вашему прогрессу, но принимать в нем участия у нас нет ни надобности, ни охоты: вы сами поставляете средства, которые мы употребим, чтобы покорить вас». Возможно именно это знакомство с «мудростью Азии» было одной из причин написания Соловьевым «Повести об Антихристе». В ней русский философ описывает воображаемое, но не далекое будущее. В нем объединенные Китаем силы Азии предпринимают поход на Запад и покоряют Россию и Европу.

 

Однако в не воображаемом настоящем события развивались совсем иначе. Ведущие западные державы и Япония откусывали куски от краев китайского «имперского пирога» и делили страну на сферы влияния. России предстояло определиться со своей политикой по отношению ослабевшему соседу-гиганту. В 1893 году Петр Александрович Бадмаев, крещеный бурят и знаток тибетской медицины, представил своему крестному отцу императору  Александру III докладную записку «О присоединении к России Монголии, Тибета и Китая». В ней он доказывал, что маньчжурская династия скоро падет. Это прогноз Бадмаева вскоре сбылся. Но самое главное в этой записке было другое. «Крестник императора» советовал начать планомерную работу по утверждению в Китае русского влияния, иначе неизбежной после падения династии Циней анархией воспользуются западные державы. Бадмаев предлагал тайно вооружить монголов, подкупить и привлечь на свою сторону ламство, затем занять несколько стратегических пунктов в Серединной империи и организовать депутацию из Пекина, которая попросила бы российского императора принять Китай заодно с Тибетом и Монголией в российское подданство.    «Очевидно, — писал Бадмаев, — европейцам пока еще  не известно, что для китайцев безразлично, кто бы ими не управлял, и что они совершенно равнодушны, к какой бы национальности не принадлежала бы  династия, которой они покоряются без особого сопротивления». 

На сопроводительном докладе Витте, представившего проект Александру III, тот написал: «Все это так ново, необыкновенно и фантастично, что с трудом верится в возможность успеха». Тем не менее,  Бадмаев получил два миллиона рублей золотом, выехал в Читу, откуда совершил несколько поездок в Монголию и Китай. В Петербург он вернулся через три года, когда на престоле уже был Николай II. Новый император отказал Бадмаеву в субсидиях и поддержке проекта присоединения Китая, Монголии и Тибета к России. Конечно, этот проект был не реален в условиях геополитического  расклада  того времени. Но российские власти все же начали внедряться в Серединную империю. Маньчжурия вскоре стала сферой влияния России,  здесь была построена Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД) и возник по преимуществу русский город Харбин.     Революция и гражданская война стали концом «русского Китая» – КВЖД и города Харбина. Харбин очень быстро стал китайским, несмотря на то, что в нем после гражданской войны осело немалое количество русских эмигрантов. В этой связи интересно одно свидетельство. Военный министр в правительстве Колчака генерал Будберг в своей книге «Записки белогвардейца» вспоминает, как изменилось отношение китайцев к русским после исчезновения Российской империи. Будберг пишет об обстановке в Харбине уже в 1918 году: «Нет больше за спиной великой России и китайцы совершенно не уважают русских». Как пример такого не уважения он приводит следующие случаи: «Теперь на оклик «Ходя», они высокомерно отвечают:  «Теперь ты «Ходя», а я – капитана!» Согласимся,  актуально звучит цитата.     Что касается советско-китайских отношений в период от установления дипломатических отношений в 1924 году  до провозглашения КНР, то они были достаточно ровными, если не считать конфликта на КВЖД в 1929 году и разрыва дипотношений в 1929 – 32 гг. Впрочем, о едином Китае в это время можно говорить весьма условно, Чан Кайши начинает это единство укреплять, но с 1931 года начинается японская агрессия и длинная череда войн с японцами, а затем между Чан Кайши и коммунистами. В 1949 году в континентальной части  Китае побеждает коммунистическая революция. 

 

«Русский с китайцем братья навек!» Таков был лозунг советско-китайских отношений в 50-е годы ХХ века. СССР и Китай действительно были стратегическими союзниками в противостоянии Западу. И сейчас можно только гадать чем бы завершилась «холодная война», если бы советско-китайский союз против Запада сохранился. Но этот союз к концу 50-х годов распадается.    В этой связи можно вспомнить концепцию московского социолога Виктора Минина. Он утверждает, что во второй половине  ХХ века существовал и сейчас продолжает существовать «геополитический треугольник» США – СССР (Россия) – Китай. Отношения внутри этого треугольника во многом определяют ситуацию в мире в целом и характеризуются они следующей закономерностью. Если между двумя сторонами этого треугольника, допустим, СССР и США идет соперничество и конфронтация, то сила противостоящих сторон начинает перетекать третьей (Китаю). С точки зрения Минина, Мао Цзэдун великолепно использовал эту закономерность, которая выражена к тому же в одной из древнекитайских стратигем. Сначала он получил всю необходимую помощь для первоначального подъема своей державы от СССР, затем, увидев ограниченность возможностей Советского Союза, спровоцировал конфликт с советским руководством и вывел Китай из противостояния с Западом и Америкой, после этого в Китай уже начинает «перетекать» силы Запада (технологии, финансы и т.д.). С точки зрения этой схемы Китай заинтересован в сохранении напряженности и конфронтационности по линии отношений теперь уже Россия – США. Стратегия же России, по мнению автора данной концепции, должна состоять в полном  прекращении конфронтации с США и, одновременно недопущении противостояния с Китаем, ибо если такое противостояние начнется, то силы начнут «перетекать» в США. Россия же заинтересована в хороших отношениях и с США и с Китаем, тогда по логике «геополитического треугольника» начнется актуализация конфликта по линии США – Китай. И силы начнут «перетекать» в Россию. Согласимся, в этой концепции есть своя внутренняя логика. Дополнительным подтверждением ее правоты может быть высказывание, сделанное известным философом и писателем-публицистом Александром Зиновьевым. Он в одной из своих статей написал, что, будучи в США, ему приходилось от американских политиков и ученых несколько раз слышать одну и ту же «шутку». А звучала она так: «Будущая война с Китаем будет стоит Америке двадцать миллионов …русских жизней». Надо полагать закономерности «геополитического треугольника» хорошо понимают и американцы. Поэтому то для России сейчас критически важно сохранить хорошие отношения с Китаем, следовать лозунгу : «Русский с китайцем братья навек», впрочем, в братстве мы не нуждаемся, а вот хорошими соседями оставаться нам необходимо.   С нашей стороны трудностей нет, никаких претензий к Китаю у нас нет, нам от него ничего не надо. Но таково ли отношение Китая  к  России? Чего ему надо от нас? И чем нам грозит многофакторный (экономический, военно-политический, демографический) подъем Китая?

 

Подъем  Китая Экономический подъем Китая, продолжавшийся многие годы со скоростью прироста в 14 процентов ВВП в год, уже давно заслужил название «китайского экономического чуда». Вчерашняя полуколония Запада сегодня становится его успешным конкурентом  в мировой экономике, и это кажется чем-то небывалым. Однако, если посмотреть в исторической ретроспективе, то Китай всего лишь восстанавливает соотношение экономических потенциалов, существовавшее когда-то. В нашумевшей книге С. Хантингтона  «Столкновение цивилизаций» приводится интересная таблица «Доля цивилизаций и отдельных стран в выпуске продукции обрабатывающей промышленности, 1750 – 1980 гг». Конечно, термин «обрабатывающая промышленность» по отношению к середине ХVIII века звучит несколько странно, точнее было бы говорить о мануфактурах и ремеслах. И все же, середина ХVIII века, западная цивилизация уже покорила весь Американский континент, завоевывает Африку, проникает в Индию.  И, тем не менее,  на долю Запада в 1750 году приходится всего 18,2 % мирового выпуска продукции обрабатывающей промышленности, на долю России приходится 5 %, а на долю Китая —  32,8 %, то есть почти треть. И даже произошедший на Западе промышленный переворот не очень сильно  изменил ситуацию.   В 1830 году Запад производил 31,1 %  продукции мировой обрабатывающей промышленности, Россия — 5,6 %, а Китай — 29,8 %.  Сильный упадок китайской промышленности начинается только после «опиумных войн» и колониальных захватов. В 1900 году Запад производит 77,4 % мирового выпуска промышленной продукции, Россия – 8,8 %, Китай – 6,2 %.  Можно даже сказать, что Запад свою индустриализацию проводил за счет разрушения и упадка экономики  азиатских  стран. С производством и торговлей в той же Индии наблюдались почти такие же закономерности и схожие цифры. Так что в экономическом плане Китай и Индия сейчас берут экономический реванш и он, похоже, будет  долгосрочным. Ряд западных ученых высказывают даже предположение о том, что в среднесрочной  перспективе США и Европа уступят экономическое первенство азиатским странам, в первую очередь Китаю и Индии. И в этом нет ничего удивительного. Ведь так уже было. Например, в 1750 году Китай и Индия совместно производили 57,3 % от общего объема мирового производства продукции обрабатывающей промышленности, а Запад, как уже было сказано, только 18,2  %. Мировая экономика, проделав сложный и долгий круг, на ином технологическом уровне возвращается к тому, что было два – три века назад. Причем речь идет не только об экономике. Когда в конце ХV века европейцы открывали Америку и вокруг Африки прокладывали путь в Индию, в Китае также  готовились к началу своей эпохи «географических открытий». Китайцы подготовили экспедицию, которая должна была, обогнув африканский континент, «открыть Европу». Построенные в Поднебесной корабли намного превосходили то, что тогда имели европейцы. В «европейской экспедиции» должны были участвовать свыше 20 тысяч человек. Для сравнения, португальский мореплаватель Васко да Гама в 1498 году приплыл в Индию с экипажами всего в 170 человек. Если бы та, задуманная китайцами, экспедиция состоялась, то мировая история могла бы пойти иначе. Но при императорском дворе побеждает партия изоляционистов, «европейская экспедиция» отменяется, построенный для нее флот уничтожается. Китай впадает в историческую спячку. Но сегодня он пробуждается и первым признаком такого пробуждения становится мощная экспансия бурно растущей китайской экономики. И понятно, что эта экспансия неизбежно сильно затронет Россию, хотя бы из-за географической близости, вопрос только в ее формах и масштабах.

 

Однако экономическая экспансия Китая может быть даже не самая главная угроза для России. Гораздо серьезнее может оказаться экспансия демографическая, впрочем, она тесно связана с экономической.  Как обстоят дела с ней у Китая в целом? И как взаимосвязаны между собой демография и экономика?   Вот некоторые цифры. Сейчас за пределами Китая в 140 странах мира проживает более 80 млн. китайцев, это равно населению такой страны как Германия.  Наиболее могущественный клан «зарубежных китайцев», или «хуацзяо», — это азиатская китайская диаспора. Активы, которыеони контролируют, оцениваются в сумму от полутора до двух триллионов долларов. В Малайзии, где треть населения – это китайцы, они контролируют 70 процентов национального богатства страны. В Таиланде китайцев 15 процентов, но за ними – более 80 процентов национального богатства. В Индонезии 4 процента китайцев контролируют примерно 75  процентов  экономики, а один процент китайцев на Филиппинах – 60 процентов национального богатства. Экономика же Сингапура почти полностью подконтрольна китайской диаспоре, точнее Сингапур, наряду с Китаем и Тайванем, можно считать еще одной китайской страной, так как 77 процентов его населения составляют китайцы.    Китайские эмигранты и их наследники создали в Азии гигантские финансовые империи: среди 100 азиатских миллиардеров 39 – выходцы из Китая, причем 12 семейств обладают состояниями, превышающими 5 млрд. долларов.    Китайская диаспора в США составляет сейчас 13 миллионов человек.  Например, в Нью-Йорке каждый 23-й  житель – китаец. Данных о финансовых ресурсах китайской диаспоры в Америке нет, но надо полагать они не маленькие.   Как на этом фоне выглядит наша страна? Опять же, как и сто лет назад, точной статистики о количестве китайцев в России  нет. Разброс оценок большой:  от 900 тысяч до 2,5 миллионов человек. Но даже если принять цифру в 2 – 2,5 млн., то в пропорциональном отношении это значительно меньше, чем китайцев в США. И это при том, что Америка от Китая далеко, а мы рядом, а иммиграционное законодательство у американцев по сравнению с нами драконовское. Из этого можно сделать вывод, что миграция китайцев в Россию не является сейчас ведущей стратегией китайского руководства. А в целом же  все, что касается демографии  в Китае жестко управляется государством и это касается не только рождаемости, но и направлений выезда населения из страны. Китайские власти стимулируют миграцию в южном направлении и в США,  и это отражает общую стратегию внешней политики Китая, ее главный вектор направлен на юг, а не на север. Можно представить, что ситуация с миграцией в Россию была бы совсем иной, если бы китайские власти сделали это своей основной задачей. Пока же это в их приоритеты  не входит. Даже в тот же Казахстан миграция китайцев идет более активно, чем в Россию. К тому же, например,  из личного общения с китайцами,  проживающими в Новосибирске, есть данные, причем из нескольких независимых друг от друга источников, что значительная часть китайцев, приезжающих в Сибирь и на Дальний Восток,  это вовсе не китайцы, то есть они, конечно, граждане КНР, но по национальности это маньчжуры, монголы (в Китае их проживает больше, чем в самой Монголии), уйгуры и представители некоторых   других национальных меньшинств. И их миграция носит стихийный характер, хотя в прессе также была информация о том, власти провинций, прилегающих к российской границе,  пытаются стимулировать миграцию в сопредельные российские регионы, но эта инициатива пока не получает поддержки центральных властей. 

 

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что степень интенсивности и формы  демографической экспансии и экономического проникновения Китая в Россию будут определяться общей стратегией китайского руководства в отношении нашей страны. Мы, конечно, эту стратегию знать не можем, управлять выбором китайского руководства тем более.  Мы можем только высказывать некоторые предположения. Но следует помнить вот что. Отношения России и Китая дело двухстороннее. Поведение китайской стороны во многом будет определяться тем, как мы поведем себя, какую политику будем проводить и внутри страны и на международной арене. А вот уже наша собственная политика нашему анализу подвластна. Поэтому, исходя из такой установки, и попробуем ответить на вопросы, поставленные в начале статьи.

 

Российско-китайское сотрудничество: соблазны и угрозы  Современные российско-китайские отношения носят во многом уникальный характер. Как написал по этому поводу один специалист по Китаю: «Мы «дружим», тайно страдая от взаимных подозрений».   Для Китая это подозрения относительно развития российско-американского партнерства и его возможной направленности против КНР. Для  России набор подозрений в отношении Китая гораздо шире. Китай, с одной стороны, вроде бы таит для нас целый комплекс потенциальных угроз, но, с другой стороны, сотрудничество с Китаем открывает целый ряд перспектив, начиная от глобальной геополитики и заканчивая плодотворным сотрудничеством приграничных регионов.  Поэтому и стоит обратиться к вопросу: «Чего нам ждать от Китая и как будут развиваться российско-китайские отношения?»Бесспорно, что китайская политика в отношении России полностью будет строиться на прагматическом подходе.  Сегодня Китай заинтересован в сотрудничестве с Россией, особенно военно-техническом. Он уже стал крупнейшим импортером российских вооружений. И здесь перед нашей страной  встает проблема границ военно-технического сотрудничества с нашим юго-восточным соседом.  Пока в основном за счет поставок из  России наращивается воздушно-морская составляющая китайской армии. Но если поставки в Китай дизельных подводных лодок,  эсминцев, вооруженных противокорабельными ракетами,  или зенитно-ракетных комплексов «С – 300»  не вызывали особой тревоги, то, по данным утечек в прессу из военного руководства России, уже вопрос о массированной поставке истребителей-бомбардировщиков «Су – 27» и «Су – 30», а также продаже Китаю лицензии на их производство, вызвал серьезные  дискуссии. Ведь это современнейшее наступательное вооружение. Не повернется ли оно когда-нибудь против России? С самолетами марки «Су» вопрос был решен положительно, но по той же информации просьба Китая о закупке стратегических бомбардировщиков «Ту – 22» (по натовской классификации «Бэкфайр») даже не стала рассматриваться, хотя несколько самолетов этого класса поставляются Индии.  Что касается «мирного» экономического сотрудничества, то здесь пока игра идет в основном в «одни ворота». Проблема наплыва «товаров народного потребления» китайского производства, в том, числе и контрабанды, стала уже, что называется, притчей во языцах. В последние годы на российском рынке прочно утверждаются и иные товары китайского экспорта. Речь в первую очередь идет о цветных металлах. Китай прочно утвердил свое первенство на мировых рынках цветных металлов (олово, свинец, цинк, молибден и т.д.). По мнению тех специалистов, с которыми приходилось беседовать,  в частности работников Новосибирского оловокомбината, нам на этих рынках уже ничего «не светит». Россия может еще сохранить за собой нишу в тех сферах производства  цветных металлов, где китайское производство слабо или отсутствует (алюминий, никель, редкоземельные элементы, а также благородные металлы). Завоевав господство на мировых рынках того же олова,  китайцы теперь активно проникают и  нашу страну.  Например,  потребности в олове в России составляет порядка 6 тыс. тонн в год, а китайцы только в 2002 году смогли ввезти в Россию около 4 тыс. тонн так называемого «серого олова». Впрочем, его можно назвать «серым» скорее из-за схем поставки, а не из-за качества. Запасы оловянных руд в Китае огромны, добыча его более рентабельна, чем у нас в Приморье, где месторождения более бедные,  расходы на производство меньше, чем в России. Такая же ситуация с целым рядом других цветных металлов.   Активно экспансия Китая идет и в поставках инструмента, некоторых видов строительных материалов и ряда других видов промышленной продукции, которую никак нельзя отнести к разряду товаров народного потребления. Более того, если в сфере миграции пока что нельзя говорить о наличии широкомасштабной экспансии, то масштабы, настойчивость и продуманность продвижения китайской продукции в Россию, и особенно на Дальний Восток и в Сибирь, заставляют предположить наличие долгосрочной программы проникновения Китая в нашу экономику и установления полного контроля над целыми секторами рынка и это уже инициатива не отдельных бизнесменов или провинциального руководства, а общегосударственная стратегия, китайское руководство, похоже, на «северном направлении» решило действовать в основном экономическими, а не демографическими рычагами. И этому есть причина, экономическая экспансия выглядит куда безобиднее демографической, создает гораздо меньше оснований для конфликтов, ведь Китай по целому ряду причин пока заинтересован в хороших отношениях с Россией. Время демографической экспансии может наступить позже, когда будут завоеваны важные экономические «высоты». А пока на переговорах о вступлении в ВТО Китай занимает гораздо более жесткую позицию, чем те же США и в, частности, требует от России введения гораздо более либеральных условий для въезда в нашу страну «китайской рабочей силы».  Противостоять этому китайскому прорыву будет очень сложно – у наших соседей преимущество во всех аспектах: капиталах, дешевой рабочей силе, достаточно высокой квалификации, мощной поддержке со стороны государства и, главное,  наличии продуманной долгосрочной стратегии, над которой работают целые академические коллективы. И это не досужие домыслы, достаточно сказать, что, например, в Харбине с начала 60-х годов ХХ века функционирует Институт по освоению Сибири (официальное название).    В то же время в России какой-либо внятной стратегии или хотя бы даже тактики противостояния тенденции завоевания нашего рынка китайской продукцией не существует. Нет воли, хотя бы,  противостоять потоку вульгарной контрабанды. Но контрабанда в перспективе не самое страшное, ее всегда можно пресечь, проявив политическую волю, гораздо важнее то, что китайцы активно внедряются в собственность, как правило, через подставных лиц получая пакеты акций или ту или иную форма контроля над компаниями и предприятиями в самых различных сферах экономики.  Обвинять китайцев, конечно,  можно, но ведь они всего лишь действуют согласно законам экономики, идут туда, где можно заработать прибыль. И государство,  и бизнес у них в этом действуют солидарно, другой вопрос, что завоеванные экономические позиции затем, скорее всего, будут использования для наращивания политического влияния и продвижения своих «демографических потоков». Вспомним, примеры такого влияния в Юго-Восточной Азии (Таиланд, Малайзия и т.д.).    Российская реакция на это ограничивается пока в основном только проведением отдельных политических акций против «засилья китайской контрабанды». Да и то, эти акция проходят не по инициативе властей. Когда задумываешься о причинах такой пассивности российских властей в деле противостояния нарастающему экономическому проникновению Китая, то кроме вполне возможной «личной заинтересованности» ряда чиновников в таком «непротивлении», возможно и другое объяснение этому феномену. Китайская экономическая интервенция, в том числе и в форме контрабанды, помогает решать некоторые сиюминутные социальные проблемы, например, обеспечить население пусть и некачественными, но дешевыми товарами. Это большой соблазн, ведь стоит поставить надежную плотину китайскому «ширпотребу», как тут же быстро выясниться, что та же отечественная обувь и одежда многим россиянам не доступна по цене. Чтобы убедиться в этом стоит сходить в какой-нибудь наш  магазин обуви или одежды, а затем посетить, допустим, новосибирскую барахолку и сравнить цены.   Да, в краткосрочном плане китайцы обувают и одевают значительную часть нашего населения, а вот в долгосрочном плане могут «обуть» всех. Ситуацию можно переломить только через проведение продуманной государственной политики по защите интересов отечественной промышленности, сохранению тесных экономических связей с Китаем, но пресечении «экономической интервенции». Примером в этом плане может послужить сам Китай, там  импортируется только то, что не производится в самой стране, да и то при этом ставка делается на импорт не готовой продукции, а технологий, «ноу-хау» и оборудования, чтобы производство развивать у себя.   Но, представляется, что отнюдь не все можно решить государственной политикой, важна еще и роль общества, самих людей, потребителей в защите интересов отечественного производства. А с этим у нас дела обстоят совсем плохо. Здесь срабатывает та особенность менталитета российских покупателей, которая сильно нам мешает на равных конкурировать с заграницей. Сравним в этом плане положение дел в России и в Китае, а также в Японии, Корее и ряде других азиатских стран. Они стали экономическими гигантами не только потому, что выпускали качественную и дешевую продукцию, но еще и потому что смогли опереться на свой менталитет и в аспекте отношения к иностранной продукции. Китаец или кореец всегда предпочтет покупать свои товары, он покупает импорт только тогда, когда отечественных аналогов нет. Во всех остальных случаях иностранный товаропроизводитель старается напрасно и зря тратит деньги на рекламу, все равно будут покупать по преимуществу свою продукцию и это происходит само собой, без громких пропагандистских кампаний под лозунгом: «Покупай отечественное!»  Такое вот различие ментальностей, влияющее на экономические успехи. Но кто в этом виноват?     Еще одно важное направление российско-китайского сотрудничества  это  совместные нефтегазовые проекты. Нефтяная компания «ЮКОС» заключила соглашение о постройке нефтепровода в китайский город Дацин и долгосрочных поставках нефти, общая сумма соглашений 150 млрд. долларов, правда,  потом российские власти поставили эту сделку под сомнение и стали отстаивать идею прокладки нефтепровода из Восточной Сибири в Находку, не исключено, что чрезмерная самостоятельность руководства  «ЮКОСа» в вопросе широкомасштабных поставок нефти в Китай стала  дополнительным аргументом в пользу «принятия мер» к руководству этой нефтяной компании.   Идет проработка российско-китайского проекта по постройке газопровода и поставке в Китай газа с Ковыктинского  месторождения, на подходе ряд других «нефтегазовых» проектов. И опять это и большие соблазны и потенциальные угрозы. С соблазнами понятно, нам гораздо проще и выгоднее  поставлять нефть и газ из Сибири в расположенный рядом Китай, чем строить протяженные нефте- и газопроводы в Западную Европу или гонять танкеры в Америку. Но, с другой стороны, и в торговли с Китаем мы в таком случае можем быстро превратиться только в поставщика сырья. К тому же «нефтегазовое сотрудничество» может еще больше усилить проникновение китайского капитала в нашу экономику. Достаточно вспомнить, как Государственная нефтегазовая корпорация Китая чуть было «не поучаствовала» в приватизации «Славнефти». 

 

Некоторые выводы Еще древнегреческий философ Аристотель сформулировал положение о том, что «природа не терпит пустоты». Похоже, это изречение верно и для природы и для общества. И это изречение стоит помнить, размышляя о перспективах российско-китайских отношений. В Китае сейчас живет 1 млрд. 300 млн. человек (свыше 90 % из них этнические китайцы), в России – 144  миллиона. Из них 9 млн. – в Восточной Сибири и 7,3 млн. на Дальнем Востоке. Для сравнения, годовой прирост населения в Китае составляет 14 млн. человек, то есть за год население нашего соседа увеличивается почти на столько же,  сколько у нас проживает во всей Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. «Природа не терпит пустоты», а значит «демографическая волна» с юга неизбежно накроет восток России? Все не так однозначно. Конечно, численность населения Китая огромна, но в стране также есть большое  количество неосвоенных территорий, по средней плотности населения Китай не относится к числу густонаселенных стран, вместо того, чтобы «перетекать» в Россию избыточное население с Великой Китайской равнины может быть соориентировано на внутреннюю колонизацию Синьцзяна, Тибета (там, кстати, недавно открыты крупные запасы нефти), Внутренней Монголии, Маньчжурии. Но китайское руководство может сделать такой выбор только в том случае, если продвижение в Сибирь и на Дальний Восток будет сочтено нецелесообразным. А это будет для Китая нецелесообразным, если Россия будет сильной, спорить с ней будет не безопасно, а дружить полезно. Кроме этого, лучшим помощником китайской демографической экспансии может стать «мерзость запустения», царящая сейчас во многих регионах Сибири и Дальнего Востока, а также отток населения оттуда. Все это и создает ту самую «пустоту». Но государство Российское может и должно выработать программу подъема Сибири и Дальнего Востока, стимулировать к возвращению туда тех, кто уехал, создать условия для переселения в эти регионы русских из ближнего зарубежья, а также, возможно, части населения с Украины и Белоруссии. При грамотной экономической политике в Сибири и на Дальнем Востоке можно создать миллионы новых хорошо оплачиваемых рабочих мест. Все это возможно. Но пока не делается. А время работает не на Россию. Что нас может ждать,  можно представить,  посмотрев на Харбин. Сто лет назад это был русский город, сегодня об этом в самом Харбине уже ничто не напоминает. Как по этому поводу было сказано одним китаистом: «Если кто-то отступает, китайцы наступают. Они как вода заполняют пространство. И китайцы никогда не уходят оттуда, куда однажды пришли». Сегодня самое время ответить на вопрос: «Так чье же могущество будет прирастать Сибирью, российское или китайское?» 

 

Юрий  Курьянов



Комментирии запрещены.

Рекомендуем: